По вашим же словам, доктор Амадейро, у меня осталось мало времени. Тем больше оснований мне… — Снова грохот. Громче. — Это я полагаю, именно то, что вы раньше не слышали, а я слышал. Дайте мне уйти, сэр, или я попрошу своих роботов помочь мне.
Амадейро отпустил локоть Бейли.
— Друг мой, вам стоило только сказать. Я провожу вас к ближайшему выходу. Если вы когда-нибудь будете снова на Авроре, хотя мне это кажется совершенно невероятным, заходите, и мы с вами сделаем обход, который я вам обещал.
Они быстро спустились по эскалатору, прошли по коридору и вышли в прихожую, окна которой были совершенно темными. Неужели уже ночь? Нет. Амадейро пробормотал:
— Погода испортилась, вот окна и затемнили. — Он обернулся к Бейли. — Похоже, что дождь. Его предсказывали, а прогнозы иногда сбываются… если они неприятные.
Дверь открылась, и Бейли попятился, задохнувшись. В дверь ворвался холодный ветер, вершины деревьев качались, небо было темно-серым и с него лилась потоками вода. По небу вдруг пронеслась слепяще-яркая вспышка, а затем снова грохот и треск, словно вспышка расколола небо. Бейли повернулся и со стоном бросился назад.
Бейли почувствовал, что Дэниел крепко обнял его за плечи. Он остановился и подавил свой инфантильный звук, но чувствовал, что весь дрожит. Дэниел сказал с бесконечным уважением:
— Партнер Илайдж, это гроза — предсказанная, ожидаемая, обычная.
— Знаю, — прошептал Бейли.
Он должен был знать. Он много раз читал о ней. Он видел голографии и видел в гиперволновом шоу — звук, свет и все прочее. Но здесь было нечто реальное, настоящий звук и свет, которые никогда не проникали в купола Города, и он, Бейли, никогда в жизни не испытывал такой вещи. Несмотря на все описания и изображения, он не представят себе, что следы молний такие яркие и так быстро проносятся по небу, что гром так вибрирует, что то и другое появляется внезапно. Не знал, что дождь может лить как из ведра и бесконечно.
— Я не могу выйти в это, — сказал он в отчаянии.
— И не нужно, — сказал Дэниел. — Жискар подведет машину к дверям, так что на вас и капли дождя не упадет.
— Может, подождать, пока он пройдет?
— Не стоило бы, партнер Илайдж. Дождь может кончиться только после полуночи, а если Председатель придет завтра утром, как предположил доктор Амадейро, разумнее было бы потратить вечер на консультацию с доктором Фастольфом.
Бейли заставил себя повернуться в направлении того, от чего хотел бы убежать, и посмотрел в глаза Дэниела. Они казались очень озабоченными, но это было, возможно, лишь интерпретацией их выражения со стороны самого Бейли. У робота нет ощущений, только позитронные волны, которые изображают эти ощущения. Впрочем, может, и у человека нет ощущений, а просто нейронные волны интерпретируются как ощущения? Бейли заметил, что Амадейро ушел, и сказал:
— Амадейро намеренно задерживал меня предложением зайти в туалет, бессмысленной болтовней, предупреждением, чтобы вы и Жискар не сказали мне о грозе. Он даже пытался уговорить меня пройтись по зданию и остаться обедать. Он прекратил все это только при ударе грома. Именно его он и ждал.
— Похоже на то. Видимо, он хотел, чтобы гроза задержала вас здесь.
Бейли глубоко вздохнул: — Вы правы. Я должен выйти.
Он нехотя сделал шаг к открытой двери. Еще один. И еще — тяжело навалившись на Дэниела. Жискар спокойно ждал в дверях. Бейли остановился и на секунду закрыл глаза, а затем сказал тихо, больше себе, чем Дэниелу:
— Я должен выйти. — И снова двинулся вперед.
— Вы в порядке? — спросил Жискар.
«Дурацкий вопрос, продиктованный программой робота, — подумал Бейли, — хотя так же спросил бы и иной человек с запрограммированным этикетом.»
— Да, — ответил он.
Он тщетно пытался поднять голос выше хриплого шепота. Бесполезно отвечать на глупый вопрос, поскольку Жискар и сам видел, что Бейли не в порядке, и что его ответ — явная ложь. Однако ответ был дан и принят и дал Жискару возможность сделать следующий шаг.
— Тогда я пойду и подведу машину к дверям.
— А она будет работать при… при этой воде, Жискар?
— Да, сэр. Это обычный дождь.
Жискар вышел, и Бейли впервые в жизни позавидовал роботу: спокойно идет через это, не обращает внимания на воду, на свет и звук, игнорирует окружающее, имеет псевдо-жизнь и абсолютную храбрость, не знает страха перед болью и смертью, потому что для него нет ни боли, ни смерти. Но зато не может быть способным к оригинальности мышления, не может иметь непредсказуемого прыжка интуиции… Стоили ли эти дарования той цены, что человек платит за них? В данный момент Бейли не мог сказать. Он знал, что, как только избавится от этого ужаса, он признает: за то, чтобы быть человеком, никакая цена не высока. Но сейчас он ничего не испытывал, кроме сердцебиения и подавленности воли, и думал только: — «Можно ли считать себя человеком, если не можешь преодолеть этот глубоко сидящий ужас, эту страшную агорафобию?»
Однако, он был на открытом пространстве больше двух дней и чувствовал себя почти совсем хорошо. Но страх не был побежден, теперь Бейли это знал. Он подавлял его, думая о других вещах, но гроза пересиливала интенсивность мыслей. Он не мог допустить этого. Если все погибнет — мысль, гордость, воля — он должен вернуться на позор. Он не мог показать слабость перед безразличным, высокомерным взглядом роботов. Это позор — не пересилить страх. Он чувствовал руку Дэниела на своей талии, и стыд предупреждал, чтобы он не делал того, что больше всего хотел — повернуться и спрятать лицо на груди робота. Может, он и не удержался бы, будь Дэниел человеком…
Он, видимо, потерял всякий контакте реальностью, потому что вдруг услышал голос Дэниела, донесшийся как бы издалека и звучавший почти панически:
— Партнер Илайдж, вы слышите меня?
Голос Жискара, тоже издалека, сказал:
— Мы должны нести его.
— Нет, — пробормотал Бейли, — я сам пойду.
Видимо, они не слышали. А может, он и не сказал этого, а только подумал. Его подняли. Левая рука его беспомощно болталась, и он старался поднять ее, оттолкнуться и снова встать на ноги, но его старания ни к чему не привели. Но вот он снова в машине, заклиненный между Дэниелом и Жискаром. Над ним струился теплый воздух.
— Простите, что моя поверхность мокрая, — сказал Жискар. — Я быстро высохну. Мы подождем здесь некоторое время, пока вы придете в себя.
Бейли облегченно вздохнул: он был уютно огорожен. «Дайте мне мой Город, подумал он. Пропадай вся Вселенная, пусть космониты колонизируют ее. Мне нужна только Земля.» Но, думая так, он сам не верил себе. Надо занять мозг делом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
